Хоттабыч - В. Коклюшкин

Ну, я знаю, что в палатке вместо водки могут чего угодно подсунуть, но чтоб такое...
принес домой, открыл — оттуда старик Хоттабыч! Говорит: "Злой колдун Абль-Фабль-гад
обманом заточил меня в бутылку!" Я говорю: "А выпить он не заточил?" Хоттабыч говорит:
"Сейчас сделаем!" Вырвал из бороды волосок, сказал: "Трахти-бидохти-ох!", бац — и на
столе кувшин!
Я говорю: "Наливай". Он налил, я выпил — это кумыс. Говорю: "Ты что, басурман, меня
отравить хочешь?!" Он говорит: "О, повелитель, этот целебный напиток пил сам султан
Алям-Салям-бей!"
Я говорю: "Вот он и помер!" Хоттабыч говорит: "Так это три тысячи лет назад было!"
Я говорю: "Это уже детали! Давай, — говорю, — бутылку "Столичной" завода "Кристалл"".
Только он хотел волосок выдернуть, я говорю: "И лучше ящик, чтоб тебя два раза не гонять!"
Ну, дернул он волосок, побухтел — и ящик на стол бац! Выпили мы с Хоттабычем по стакану,
глазки у него заблестели. Я говорю: "Надо теперь тебе документы и одежду, а то с твоей
внешностью тебя в КПЗ посадят, а это хуже, чем в бутылке!"
Ну, старик дернул-вякнул и, гляжу, сидит уже в майке, джинсах, на ногах кроссовки.
Все, как у меня, только вид, будто из сумасшедшего дома.
"Ладно", — думаю, дал ему паспорт жены для образца, объяснил, что исправить, он
дернул-вякнул — и в руке у него паспорт: на фотографии он в майке, а фамилия -
Прохорова Елена Васильна.
И тут зашевелилась у меня в башке мысль. Достал я десятидолларовую бумажку.
"Ну-ка, — говорю, — рви!" Он взял и порвал ее. Я говорю: "Ты что — офонарел?!
Волос надо было рвать! Теперь восстанавливай и сделай мне тысячу таких бумажек!"
Ну, пьяный Хоттабыч долго бороду найти не мог, все рука у него слева-справа...
Я сам ему клок выдрал! "Бухти!" — говорю. А он, старый пень, стал про молодость
рассказывать, как он там в Древнем Востоке в песочек играл!
Я говорю: "Знал бы — я б тебе не наливал!" А он башкой качает, говорит: "Толик ибн...
Алеша, хочешь — я тебе тысячу и одну сказку расскажу?"
Я говорю: "Батя, слушай меня: вот клок твой! Ты помнишь эту свою белиберду?"
Он говорит: "Толик ибн… я все помню, давай еще выпьем и пойдем Аблю-Фаблю-гаду
морду бить! Он меня в бутылку заточил!"
"Так, — думаю, — надо старика спасать. Мудрец, а с одного стакана забурел!"
"Вот что, — говорю, — ты ложись спать, я тебе на полу постелю, чтоб удобно падать,
а я сам чего-нибудь ляпну!"
Уложил Хоттабыча, вспоминать начал: "Трухти… трахти-бидохти-ох, появись тысяча
таких бумажек!"
Откуда-то с потолка пачка мне по балде как шибанет! И рассыпалась по полу, как ковер.
"Теперь, — думаю, — надо машину! Трахти-бидохти-ох!.."
"Мерседес" шестисотый как по балкону шарахнет! И вместе с ним вниз с десятого этажа.
Хорошо, внизу никого не было, кроме соседей. Автомобиль вдребезги, а они только в
затылках чешут, спорят: что это было — метеорит или летающая тарелка?
Ну, я из бороды еще надергал — осколки убрал, балкон восстановил. Вдруг в дверь
стучат — я перепугался, стал доллары собирать, а у купюр-то у всех номер и серия
одинаковые! "Ой, — думаю, — если милиция — посадят за фальшивомонетничество!" Кинулся
к Хоттабычу спящему, а у него подбородок уже голый, как коленка. Это я ему все
повыдергивал, оказывается. Стал я его лицо обшаривать, а в дверь колотят, руки у
меня дрожат, Хоттабыч от щекотки смеется. Наконец нашел я один волосок, выдернул:
"Трахти-бидохти-ох! Чтоб все пропало, а Хоттабыч — в бутылку!"
Открыл дверь — входит жена. "Ты, — говорит, — чего на собачку закрылся? Опять
пьешь?!" Я говорю: "С чего ты взяла?! Вот бутылка еще не откубрена стоит! И вообще,
если хочешь, я ее могу выбросить!"
Взял бутылку, прошел гордо к мусоропроводу и — туда ее! Вернулся, думаю: "Жалко,
конечно, Хоттабыча, но кому он нужен — без бороды?!"