Домик в тайге.

Ответственным за выставку молодых художников в редакции журнала назначили редактора отдела прозы.

   Первым к нему вошел молодой художник, который еще никогда не выставлялся. Недавно он вернулся из поездки по Сибири и поэтому принес картину, навеянную воспоминаниями о путешествии, — "Домик в тайге".

   Редактор долго смотрел на картину, потом сказал:

   — Хорошо! Талантливо! Чувствуется, что вы владеете кистью. Но много. Надо сокращать!!! Тайга, сопки, листочки, ягодки… Было! Все это тысячу раз было и давно уже никого не интересует. А вот домик в тайге — это хорошо. Свежо! Его и оставим!

   С этими словами редактор взял ножницы и со всех [ сторон обрезал полотно.

   — Смотрите, как заиграл теперь ваш домик, — сказал он, — когда ничто не отвлекает нас от главной мысли. Запомните! В одном произведении должно быть не более одной мысли. Закон Якобсона. Тем более если произведение такого малого формата, как мы только что с вами установили. Но пойдем дальше.

   Охотник, выходящий на крыльцо на мороз, и милое женское личико, провожающее его взглядом из окна из тепла и уюта. Это плохо, слюняво, сопливо… А главное, опять-таки было...

   Редактор взял красный карандаш с толстым, как обрубленный бульдожий хвост, грифелем и жирным крестом перечеркнул ее печальное лицо.

   — Вот так, — сказал он. — Не более одной мысли Это важно. Осталось что? Правильно. Найти эту мысль. Видите ли, — обратился он к автору, — сейчас ваш домик — нечто абстрактное, висящее в воздухе. А между прочим, в стране столько ударных строек. Молодежь повсюду охвачена энтузиазмом! Нехорош проходить мимо такого явления.

   Редактор взял кисть, и через минуту над входом в домик появился красочный плакат: "Здесь буде ГЭС!"

   — Вот, — обрадовался он, — другое дело. И динамика увеличилась, и передний план заиграл. И даже интрига появилась. Мол, в лесу и вдруг ГЭС! Этим вы как бы хотите сказать, что нашей молодежи все под силу. И ГЭС в лесу без реки построить, и судостроительный завод в Каракумах! Учтите: вы молодой художник, поэтому должны сразу же заявить о себе как о человеке, поднимающем серьезна проблемы.

   Так, что теперь? Теперь вроде можно перейти и герою произведения. Почему он у вас с ружьем? Охотник? Какие могут быть охотники на ударной стройке? За кем он там охотится? На кого вы намекаете? Нет уж… Сделайте его лучше рабочим, Каменщиком, простым героем труда. Это же очень прросто вместо ружья мастерок, вместо головы — каска. Да приоденьте его поприличнее. Вы видели когда нибудь, как одеваются на ударных стройках? Съездите в командировку, посмотрите. Заодно и сами приоденетесь… Стоп! А это еще что такое? — Редактор присмотрелся к лицу охотника-каменщика и сковырнул ногтем краску с его носа. — Это не надо, — сказал он. — Это лишнее. И так всем ясно, что на этом месте у него нос. Не надо разжевывать детали. Они лишь затягивают действие. И потом это несовременно. Словом, давайте, крутите, вертите, дорабатывайте — должно получиться. По-моему, у вас есть способности.

   От редактора молодой художник вышел с радостно бьющимся сердцем. Скоро его картина впервые появится на настоящей выставке!

   "Это ничего, что все переменили, — думал он. — Зато редактор сказал, что я способный. А значит, могу стать известным художником. И вот тогда… Вот тогда я никому уже не позволю вмешиваться в мое творчество".

   Счастливый, он вернулся домой и решил тут же взяться за переделки. Развернул картину, увидел поставленный на ней крест и с грустью подумал: "Эх, вернуться бы туда навсегда! Да к выставке готовиться надо. А это сейчас важнее всего".