Байки из сказок

Поцеловал Иван Царевич Царевну Лягушку, и предстала перед ним растрепаная бабища бальзаковского возраста.
— Э-э-э… А можно я тебя, это, обратно поцелую?

Особенности национальной любви: мы лягушек не едим, мы на них женимся.

Кащей Бессмертный(Иванушке): — Какой-же ты всё-таки злой!..

Царевна-лягушка скачет по болоту, а в боку стрела торчит. У встречных лягушек в глазах животный страх:
— Тебя хотели убить?
— Тоже скажете, — отмахивается Царевна-лягушка и счастливо добавляет, — мне Ванька сделал предложение!

Субботний вечер… Змей Горыныч решил устроить себе отдых. Затопил баньку, поставил шашлычок на огонь, в холодильнике зрело пиво. Сидит и представляет как он попарится, поест шашлычка с пивом. Красота! Тут вдруг с улицы раздается крик: "Змей Горыныч, выходи, биться будем!!!" Иван Царевич пожаловал. Змей Горыныч думает: "Вот, блин, принесла его нелегкая." И в ответ кричит: "Иван Царевич, отвали! У меня выходной. Давай поговорим в понедельник." Иван Царевич: "Ничего не знаю. Выходи биться!" Змей Горыныч: "Ну, Иван Царевич, ну что ты? Давай лучше вместе посидим, выпьем пивка, попаримся в баньке, побазарим о том, о сем. Ну что нам делить? Давай оставим все наши разногласия до понедельника." Иван Царевич ни в какую: "Ничего не знаю, гадина трехголовая, выходи биться!!!" Тут одна голова говорит двум остальным: "Подождите, сейчас я с ним договорюсь." Высовывается из окна, а Иван Царевич тут хрясь! и отрубает ее. Две другие головы поворачиваются друг к другу: "Блин, ну не мудак?".

Выходит мышка зимой из норы, смотрит — стоит Дюймовочка и кутается в листочек. Пожалела её мышка, завела в тёплую норку и дала зёрнышко...
Дюймовочка съела половинку зерна и говорит (тоненьким голосом):
— Спасибо, вот теперь я наелась и согрелась...
Мышка:
— Да, ладно, тут осталось-то — доешь!
Еле-еле доела Дюймовочка и (грубым голосом):
— Ну вот — теперь я обожралась и вспотела!

Едет Илья Муромец по лесу. Вдруг видит — на дубе сидит Соловей-Разбойник. Соловей ему и говорит:
— Так, мужик. Слезаешь с коня, кладешь рядом булаву, снимаешь кольчугу и сапоги, сверху кладешь все деньги, голду, гайки — короче все мне оставляешь, а сам нагибаешься — и я тебя имею!
Илья, мягко говоря, офигел:
— Ты че, Соловей, офигел? Да я тебя… Ну-ка слезай, сейчас я тебя сам отымею!
Соловей достает мобильник, звонит:
— Алле, Горыныч? Тут какой-то козел совсем оборзел. Говорит, слезай, я тебя отымею! Как зовут? Ей, мужик, тебя как звать-то?
— Илья Муромец!
— Слышь, Горыныч, говорит, Илья Муромец… Да. Да. Понял. Слезаю...